До какого-то незримого предела - заповедник. А потом вдруг раз - и уже нет. По свистку требуется остановиться. Некто в штатском, с красной повязкой, объясняет: дальше нельзя, это резиденция президента. «Но у меня билет на осмотр территории Кремля». - «А это резиденция президента». Внутри Кремля есть еще один Кремль, недоступный, поэтому пищалями времен Алексея Михайловича, водруженными у стен Арсенала, можно любоваться только издали. И по территории двигаться упорядоченно. Среди прочих музеев и даже заповедников Кремль отличается тем, что роль старушек-смотрительниц частично исполняют гэбисты. Их свистки то и дело разносятся во всю ивановскую - буквально: во всю Ивановскую площадь, названную в честь колокольни Иван Великий, откуда когда-то объявляли государевы указы. Неподалеку от крыльца звонницы есть схема Кремля, где все, что не положено посещать, не обозначено - даже будто и знать не положено. В Тайницком саду, что за Ивановской площадью, к резиденции-президенции не относящемся и потому доступном, дышишь воздухом - все равно что крадешь.

«Кремль, бесспорно, есть создание существа сверхчеловеческого, но в то же время и человеконенавистнического», - писал автор книги, француз-путешественник маркиз де Кюстин. Писал, как считают, специально с целью очернения России перед лицом Европы, но не исключено - маркизу тоже что-то испортило настроение. Итальянцы, построившие Кремль почти целиком, от соборов до стен и башен, были бы такой оценке удивлены. Во всяком случае, из ренессансной Италии они выезжали гуманистами. (Итальянцев выписали в конце xv века, поскольку у здешних зодчих с камнем, в отличие от дерева, не спорилось.) Но если иметь в виду авторов замысла, а не исполнителей, то, может быть, де Кюстин и прав. Авторов у Кремля, какой он есть сейчас, трое. Юрий Долгорукий, который строптивого боярина наказал, но палатами его в районе современной Сретенки не воспользовался, а занял Боровицкий холм. Иван III, прочертивший Кремлю границы и расставивший его соборы. И Сталин, который оставил в своей резиденции по одному памятнику от каждой эпохи: 82-метровую колокольню Годунова, Теремной дворец Алексея Михайловича Тишайшего, классицистический Сенат московского гения Матвея Казакова. В филантропии не упрекнешь ни одного из них.

Без чего можно было точно обойтись в Кремле, так это без хрущевского Дворца съездов, без ломки стен Большого Кремлевского дворца архитектором Ивановым-Щицем при Сталине и без декорирования его художником Глазуновым при Ельцине. Правда, увидеть последние перемены все равно проблематично, так как БКД - ведомство не музея, а кремлевской комендатуры, и дорогую экскурсию надо заказывать у службистов.

Она не так велика, как кажется по телевизору, но размеры компенсируются ощущением, которое испытываешь, стоя в центре выгнувшейся мостовой: пуп земли. В любое время суток здесь можно услышать какую угодно речь, очень редко -русскую. Москвичи вообще на Красной площади бывают не­часто - когда проходят поздно ночью из клубов в центре в клубы Замоскворечья и под Новый год, оставляя, после того как пробьют куранты, груды битых бутылок из-под шампанского на булыжной мостовой.

Современная Красная площадь - сплошной камень, но этот вид она приобрела только в XIX веке, а до того была преимущественно деревянной, во время пожаров занималась одной из первых и даже носила имя - Пожар. Булыжником площадь была полностью замощена в 1804 году. До того публика на Красной была простой и в мостовой не нуждалась. Со времен Ивана III площадь была заставлена торговыми рядами. В 1679 году царь Федор Алексеевич издал указ о сносе с Красной площади лавок, оставленный, правда, лавочниками без внимания, и только после того, как царь Петр Алексеевич, повесив в 1698 году на каждом зубце Кремля по стрельцу, повторил распоряжение, вся торговля, кроме ручной, в три дня сосредоточилась в рядах за площадью.

С северной стороны Красную площадь заграждает Исторический музей (арх. Владимир Осипович Шервуд, инж. А.А.Семенов,) с рестораном традиционной русской кухни. С юга - прекраснейший собор Покрова на Рву (храм Василия Блаженного), построенный архитекторами Иваном Яковлевым, по прозвищу Постник, и Бармой и названный архитектором Ле Корбюзье «бредом пьяного кондитера». С востока - Верхние и Средние торговые ряды - ГУМ, построенный, как и Исторический музей, в псевдорусском стиле. Около Василия Блаженного стоит сейчас памятник «гражданину Минину и князю Пожарскому», как написано на пьедестале, предводителям народного ополчения 1612 года, выгнавшего из Москвы польских интервентов. Надписью был справедливо недоволен еще Пушкин: гражданами они были оба, и князь и мещанин, - а теперь, рядом с обязательной и многочисленной на Красной площади милицией, «гражданин Минин» кажется даже двусмысленностью. Раньше памятник стоял посреди площади, лицом к Кремлю, напротив нынешнего Мавзолея, так что Минин указывал на казаковский Сенат, храм закона и справедливости, как бы охватывая рукой его купол. Но в 1930-м его перенесли, чтобы не мешал парадам. Сейчас памятник намереваются вернуть на историческое место -впрочем, не сам его, а копию; саму же скульптуру Мартоса и пьедестал, разрушающийся буквально на глазах, передадут в музей - какой, еще не известно.